«Люди рождаются патриотами своей страны»: Арам Габрелянов — о развитии России, идеологических спорах и методах YouTube

  Новости        28 марта 2021        66         0

В России необходимо создать чёткую систему социальной лестницы, благодаря которой талантливые люди могли бы расти в профессиональном плане. Такое мнение в интервью Антону Красовскому на YouTube-канале «Антонимы» высказал медиаменеджер Арам Габрелянов, подчеркнув важность предоставления молодёжи возможности заниматься своими проектами. Кроме того, он раскритиковал премьер-министра Армении Никола Пашиняна, вспомнил о начале борьбы с западными НКО в России, а также высказался об окружении Алексея Навального.

— Арам Ашотович Габрелянов у нас в студии. Арам Ашотович, вы бы сняли интервью со скопинским маньяком?

— Я думаю, интервью я бы не снял.

— Почему?

— Если честно, я вообще не сторонник того, что, когда касается детей, чего-то связанного с детьми (у неё ребенок есть, у девушки этой), — я вообще не сторонник травмировать таких людей.

— Да она сама (во-первых, две девушки — две), она сама была в этом фильме.

— Я понимаю. Я говорю о другом. Вот то, что ты сейчас сказал про ханжество, — это всё правда. Я полностью поддерживаю, потому что все, кто наезжает, всё то же самое делали бы — и спокойно делали, потому что я чётко помню, как Андрюша Малахов с пафосом ругал газету «Жизнь», Life: «Как же вы, жёлтая пресса…» — и как сейчас он приглашает всяких проституток к себе в эфир и начинает с ними сюсюкать ради какого-то рейтинга.

— Может, у него и были как раз эти девочки, жертвы эти или одна из них.

— Нет, не было, мне кажется.

— Значит, Борисова была…

— Не знаю. Но то, что ты прав на 100% насчёт этого пафоса, — это правда.

— Скажи, пожалуйста, если бы у тебя была возможность взять интервью у Гитлера, ты бы взял интервью у Гитлера?

— Конечно.

— А чем тебе, б***ь, Гитлер отличается?

— Нет-нет, я сейчас же говорю немножко о другом… Я интервью, материал этот не смотрел. Я начал смотреть, потом перестал… Вот именно из-за этого. Получилось, что я иду на поводу, что вот эта истерика: «Давайте посмотрим…»

Размер инкриминируемых Алексею Навальному и его соратникам хищений из ФБК* и связанных с ним фондов может возрасти в 1,6 раза — с 356…

— Ты думаешь, это возможно?

— Конечно. Я уверен, что люди рождаются патриотами своей страны. Вот он рождается — он рождается патриотом.

— А ты считаешь, что Навальный не патриот?

— Нет.

— А кто он?

— Я думаю, что Навальный… Создаётся такая психологическая ситуация, когда его интересы уже совпадают с интересами другого государства, того, на кого он работает. Это же работа. Это же профессионально всё делается, очень грамотно. Психологически.

— А что вот?

— Вот я тебе скажу. Пашинян — это же Навальный один в один.

— Да?

— Да. И интереса у Пашиняна к Армении никакого. Усидеть в кресле.

— Ну ладно?

— Никакого. Ноль. Это как меня сравнить с Цискаридзе, что я балерун. Понимаешь? Какой у него интерес? У него ноль интереса к Армении. Усидеть в кресле — всё. И Навальному создаются… Это же не так. Я уверен, ему не говорят: «Ты против России». Ему говорят: «Ты — за Россию. Молодец. Давай».

— То есть Навальному кто-то говорит, ты считаешь? Я серьёзно спрашиваю.

— Ты сейчас реально как…

— Я спрашиваю твоё мнение.

— Ты сейчас у кого спрашиваешь мнение? У человека, который профессионально этим занимался?

— Да.

— Конечно.

— То есть ему звонят? Откуда? Из посольства США? Из ЦРУ?

— Я не думаю, что ему звонят по телефону. Есть люди, с кем связанные… Та же Певчих…

— То есть агентурная сеть?

— Я, например, не понимаю, кто такая Певчих. И никто не может объяснить, кто она такая.

— Я даже не знаю, кто она такая вообще.

— Это девушка, которая с ним на связи, гражданка Англии и чего-то ещё. Я не воспринимаю Навального, вот я честно тебе скажу, как угрозу стране. Для меня он не реальная угроза стране. Для меня угроза для страны — то, что у страны нет идеологического базиса, на котором мы могли бы…

— А почему его нет? Арам, ты много лет этим сам занимался.

— Я тебе говорю: психологически создана такая система, чтобы всё держалось на одном человеке.

— Ты же сам это говоришь уже час, даже больше, что всё должно держаться на Путине Владимире Владимировиче.

— Нет. Система управления и идеология — это разные вещи. Система идеологии и управления — это разные вещи.

— Что мы идеологически должны сделать-то?

— Мы идеологически должны людям объяснить, для чего мы родились, для чего мы живём.

— Для чего мы родились и для чего мы живём?

— Для того чтобы жить в своей стране, приносить пользу своей семье, своей стране, своей Родине. Вот для этого мы и живём.

Хорошо. Люди из ФБК точно так же тебе скажут: «Мы хотим приносить пользу своей стране, а вы, падаль, нам не даёте».

— Как? Как они хотят принести пользу своей стране, получая деньги из американских фондов? Ты так хочешь мне сказать?

— Я ничего не знаю. Я говорю, как они…

— А я тебе говорю. Например, я тебе рассказываю. Сидит бывший директор РИА Новости, до Марго которая была. Как её? Миронюк.

— Света Миронюк.

— Я беру и показываю ей: «Света, на. Миллион долларов перечислили люди, дружественные вам, перечислили на счёт ФБК».

— А что значит «люди, дружественные ей»? Прости, пожалуйста.

— Сбербанк, например. Греф.

— А, вот так вот?

— Да.

— То есть ты прямо сейчас обвиняешь Грефа.

— Я не скрывал и тогда говорил это.

— Что Греф поддерживает ФБК.

— Чтобы ты знал, «Известия» об этом написали большое расследование.

— Вы там много что писали.

— Настя Кашеварова написала огромное расследование, после которого…

— Храни вас Господь, конечно.

— После этого был страшный скандал. Со мной были бешеные разборки. Греф писал на меня огромные портянки, что я мешаю стране, пытаюсь столкнуть элиты и тому подобное. Понимаешь? Факт налицо. Когда всё дошло до апогея, меня вызвал Алексей Алексеевич Громов и стал говорить: «Арам, слушай…» А он действительно защищал нас всегда, хоть у меня с ним были очень тяжёлые отношения, но он реально защищал. И говорит: «Слушай, там он на тебя…» Я говорю: «Алексей Алексеевич, вот документы». Он: «Ни хрена себе. Оставь. Свободен». Всё. И с этой минуты все отстали.

— А что же к Грефу не пристали?

— А я не знаю. Потому что система устроена так. Потому что у Грефа есть свои друзья, там кто-то что-то сказал.

— Значит, просто у нас демократическая система, где Путин говорит: «Ну и ладно, слава богу, поддерживайте ФБК».

— Говорил, я думаю, говорил. Сейчас я думаю, уже не говорит, я думаю, да. Демократия потихонечку должна заканчиваться.

— Вот так, да?

— Я считаю, что если человек выступает против своей страны… Я не говорю, что вот если ты… Ты сейчас вот наезжаешь на элиты.

— Я вообще не наезжаю. Я у тебя спрашиваю.

— Наезжал на Жириновского.

— Ну это не элиты.

— Подожди. На политические элиты.

— Я бы никогда не сказал: «Вот…» Нет, я так ссу, конечно.

— Да.

— Я, как ты, ссу. Я бы никогда не сказал: «Греф, мразь, предаёт Родину». Я сразу думаю: «Господи, что же за это будет».

— Да ничего не будет.

— Не будет?

— Потому что они сами знают, что они делают. Понимаешь? Когда Михалков ему говорит в открытую…

— Михалков дедушка уже.

— И что? Правильно говорит. Очень правильно говорит.

— Да?

— Конечно.

— Ты понимаешь, что мы все выглядим как сумасшедшие абсолютно чебурашки.

— Да. Я понимаю. Но кто-то должен выглядеть чебурашкой. Кто-то хоть должен говорить. Приходит ко мне норвежец и так же, как ты, задаёт вопрос, говорит: «Вы же сумасшедшие. Вы же против Навального. Вы же… Что вы за Россию так топите? Мы должны интегрироваться». Я говорю: «Слушай, ты норвежец же?» Он говорит: «Да». Я: «Ты за какую футбольную сборную болеешь?» Он: «За Норвегию». Я говорю: «А ты где живешь вообще?» Он: «Я вообще в Финляндии живу». — «А что ты за сборную Финляндии не болеешь?» — «Я норвежец. Ни хрена себе. Я родился в Норвегии». Я говорю: «Я родился в России. Почему я не должен за свою Родину топить? Я что-то ни хрена не пойму. Вам можно, нам нельзя, что ли, или что?»

— Ты болеешь за Армению?

— Я после войны реально… По футболу — нет.

— После какой войны? Вот этой?

— Вот этой, да. Я реально понял, что страна действительно… Я к ней вообще не имел никакого отношения, у меня там ноль бизнеса, вообще ничего нет.

— Ты же чувствуешь себя армянином?

— Да. Конечно, я чувствую, что предки мои… Я там не родился, я там не жил. Я был в Ереване всего один раз, но я чувствую, что ответственность перед памятью предков… У меня там прадед был крупным священником армянским, то-сё. Это у меня осталось генетически. Когда взрослеешь, это… Такая ситуация, это трудно объяснить. Вот эта любовь. Или за свою Родину. Есть тип какой-то людей, например. Какое отношение я имею к Донбассу, например? Но, когда там обстрелы, меня тоже бесит, если честно.

— Не уходи от вопроса. Не растекайся мысью по древу. За Армению. После войны что случилось?

— После войны, конечно, нация, этнос армянский находится на грани гибели.

— Армян в мире миллионы.

— Ты ошибаешься. Там ситуация какая? У армян есть какие-то свои этнические традиции, начиная с религии, заканчивая отношением к родителям, к семье и так далее и тому подобное.

— Кавказские такие темы.

— Да. Они потихонечку рушатся.

— Они везде рушатся. Ничего страшного.

— Нет. Они не везде рушатся.

— Ну ладно, везде рушатся. Везде мир становится гораздо более равноправным и так далее.

— Нет. Нет. Нет.

— Что нет?

— В России, например (я знаю, у меня жена русская, я знаю её родственников), очень много не рушится, поверь мне, очень много не рушится, особенно в глубинке.

— Россия теряет свои позиции в Армении, как ты считаешь?

— Конечно. Уже потеряла.

— Мы в этом виноваты?

— Конечно.

— Что мы могли сделать?

— Мы побоялись, когда Пашинян пришёл к власти… Мы побоялись — у нас есть такая черта. Владимир Владимирович всё время хочет демократически всё.

— Он вообще очень демократичный.

— Я тебе серьёзно говорю.

— Я тоже серьёзно говорю.

— Американцы сказали бы: «Слышь, ты». Пашиняна за шкирман: «Пошёл отсюда на хер, будет этот — всё, до свидания». Или: «Лукашенко, давай отсюда. Сюда поставим того». Американцы же так делают. Не хотят — вон отсюда, всё. А здесь один всё-таки…

— Правда, я хотел бы с тобой согласиться, я, правда, не очень помню, где они так делали последнее время.

— Американцы?

— Да.

— Я, что ли, Норьегу послал и захватил и вышвырнул его.

— Нет, ты всё-таки не сравнивай Белоруссию, наши отношения с Белоруссией.

— А Белоруссия, что, менее зависима, чем Норьега был, чем Америка, что ли? А что Белоруссия может без России? Ничего. Ноль.

— Господи. Бедный. Сейчас услышит всё это Александр Григорьевич Лукашенко и проклянёт тебя.

— А я открыто это говорил всё время. Что тут такого? Он сам знает, что он всё время… Ты мне на один вопрос ответь: кто из руководителей стран СНГ сказал, что Байден — урод, что назвал Путина убийцей? Назови фамилию. Есть?

— Нет.

— Всё.

— А почему кто-то из стран СНГ должен такое говорить?

— Подожди. Они же все говорят: «Мы братья, мы с русскими, дайте бабок, дайте то, дайте сё».

— Кто из стран СНГ поддержал Россию вот в этом разговоре?

— Да-да-да.

— Так и Россия сама не говорила, что Байден — убийца.

— Да подожди. При чём тут Байден? Вы хотя бы могли сказать: «Слушай, ты, урод, ты как можешь такие вещи говорить на весь мир, обвинения дебильные?»

— Он реально сошёл с ума.

— Да. Реально дебильные обвинения. Но кто-нибудь сказал? Ноль. Почему никто не говорит? Завтра придут и скажут: «Владимир Владимирович (как он говорит — Лукашенко), дайте денег немножечко».

— Надо менять нам Лукашенко?

— Конечно.

* Управленческий центр «Свидетелей Иеговы» в России («Свидетели Иеговы») — религиозное объединение, признанное экстремистским и запрещённое на территории России (решение Верховного суда РФ от 20.04.2017, апелляционное определение Апелляционной коллегии Верховного суда РФ от 17.07.2017)

** Фонд борьбы с коррупцией (ФБК) — включён в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента, по решению Министерства юстиции РФ от 09.10.2019.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Спонсоры:
Страницы