Россия на дистанции. Дистанционное образование как оно есть

  Новости        10 апреля 2020        126         0

Мы на распутье. Ещё до конца не определено, как дальше будет развиваться наша высшая школа. Вовсе не собираюсь пророчествовать и пугать, но мне кажется, при варианте тотального перехода на «дистанционку» будет главным, чтобы уцелели хотя бы те, кто потом будет восстанавливать отечественное образование.

Хотелось бы сразу обговорить с уважаемым читателем этих строк, что в нынешней экстремальной ситуации переход страны на дистанционное обучение — совершенно правильный и оправданный шаг. Это именно то, что позволит нам потом выйти из режима самоизоляции с наименьшими потерями для образовательного процесса. Вместе с тем, осуществив мониторинг публикаций, посвящённых организации учебного процесса в нынешних условиях, я нашёл столько негативных оценок и откликов, что их с лихвой хватило бы на то, чтобы пригвоздить дистанционное обучение к позорному столбу, чего отнюдь не хотелось бы делать.

Дистанционное образование

Дистанционное образование Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Чтобы разобраться в нынешней ситуации, хотелось бы отмотать плёнку на несколько лет назад и вернуться в то наше недавнее прошлое, когда Россия готовилась к вступлению в Болонский процесс. Будучи на тот момент проректором вуза, я посетил не один десяток конференций, обучающих семинаров, совещаний в Министерстве образования и Министерстве культуры, где нам красиво рассказывали о тех благах, которые принесёт Болонский процесс. Здесь были и мобильность преподавателей и студентов, и более комфортные условия работы педагогов, и возможность выстраивания индивидуальной образовательной траектории и прочая, прочая, прочая.

И многие, в том числе и я, в это поверили. И мы, в свою очередь, транслировали всё это коллегам в своих вузах. Отрезвление стало приходить сразу, как только началась работа по подготовке новых образовательных стандартов. Так получилось, что на протяжении многих лет пришлось осуществлять руководство учебно-методическим советом по одному из направлений образовательной деятельности вуза. Только пару лет назад, при чистке своего личного архива, я избавился от десятка макетов образовательного стандарта, которые получал от выше стоящих инстанций. Министерство образования пустилось в Болонское плавание без руля и ветрил. Правила игры менялись постоянно. Те мои коллеги, которые работали со мной в подготовке новых образовательных стандартов, хорошо помнят, что было сказано мною, когда стало приходить понимание происходящего. Я сказал, что наша задача — войти в Болонский процесс с наименьшими потерями для отечественного высшего образования. А если потом представится возможность, из него выйти. Сейчас понимаю, как был наивен, т.к. без потерь не получилось. Мы взяли только форму Болонского процесса, перейдя на систему двухуровневого высшего образования — бакалавриат и магистратура. А все блага, о которых нам так красиво рассказывалось, остались вне его реализации. В результате преподаватели получили возрастание нагрузки до тысячи часов, ворох бумаг, систематическое переделывание учебно-методической документации и многие другие реальные «блага» реализации Болонского процесса в нашей стране.

Это потом, когда наше образование уже было искорёженно и исковеркано, к тем, кто был причастен к так называемым реформам, стало приходить понимание того, что с образованием происходит что-то не то.

Валентин Волков. Вузовцы. 1947

Валентин Волков. Вузовцы. 1947

Громом среди ясного неба стало выступление ректора МГУ им. М. В. Ломоносова В. А. Садовничего, когда в декабре 2016 года, на III Конгрессе «Инновационная практика: наука плюс бизнес» он назвал ошибкой переход на Болонскую систему высшего образования. Запомнилось и выступление кандидата исторических наук, социолога Андрея Фурсова «Введение четырёхлетнего бакалавриата вместо пяти лет традиционного обучения превращает высшую школу в нечто, весьма напоминающее ПТУ, приземляет её, и если для институтов эта практика очень плоха, то для университетов — катастрофична, университет уничтожается как общественное и цивилизационное явление».

К сожалению, здесь нет возможности написать про прелести нашего ЕГЭ, который не пинает только ленивый. Его можно бесконечно улучшать, модернизировать, оптимизировать и т.д., но результат очевиден — наши дети разучились правильно и грамотно говорить. Язык их становится маловыразительным и примитивным.

Всё это я написал в качестве предисловия, чтобы показать, чем заканчиваются непродуманные реформы и «кавалерийские наскоки» в организации реформирования такой сложной системы, как образование.

В последние годы все явственнее и явственнее становится тенденция внедрения в образовательный процесс различных форм дистанционного обучения, как на высшем, так и на других его уровнях. Определились и ярко выраженные лоббисты этого направления образовательной деятельности. Более того, в последние годы министерства, отвечающие за среднее и высшее образование, стараются придать импульс развитию дистанционного образования. Ещё в июле 2017 г. Минобрнауки предложил рассмотреть проект дальнейшего развития реформы образования, составной частью которой являлось дистанционное образование. Вижу, что происходит в наших вузах и школах, руководители которых вынуждены активно внедрять все указания вышестоящих инстанций. Хочу сразу обозначить, что не являюсь сторонником дистанционного образования как вида, но ни в коей мере не выступаю против элементов дистанционного обучения в образовательном процессе.

Виктор Цветков. Не решено!

Виктор Цветков. Не решено!

Нынешняя экстремальная ситуация стала своего рода лакмусовой бумажкой для того, чтобы определить наши успехи и просчёты в организации дистанционного образования. Не будем лукавить, успехи, безусловно, есть. Во-первых, сам факт наличия платформ, на которых можно вести образовательный процесс. Да, не всегда удобных, не всегда эффективных, не всегда в полной мере удовлетворяющих запросам педагогов и учащихся. Если бы этих ресурсов у нас не было, то не было бы и самой возможности организации учебного процесса в сложнейшей нынешней обстановке.

Однако создавшаяся ситуация породила столько проблем, что для их обозначения не хватило бы и десятка статей. Отдавая должное тем, кто внедрял различные образовательные платформы в нашей стране, очень захотелось узнать мнение специалистов, адекватны ли затраты на их внедрение тому, что мы имеем в настоящее время? В экстремальной ситуации обозначилось множество минусов этих систем. Хотя здесь надо брать во внимание, что эти системы были поставлены в условия, когда они вынуждены были удовлетворить потребности около 1,5 млн школьных учителей и преподавателей вузов, 16 млн школьников и 7 млн студентов.

И первое, на что я наткнулся в сетевом информационном пространстве, были результаты опроса, который проводил Аналитический центр НАФИ (это многопрофильный исследовательский центр, занимающийся маркетинговыми, социологическими и медиаисследованиями). В телефонном опросе, который проводился с 20 по 27 марта, приняли участие 1,1 тыс. российских педагогов, 800 школьных учителей и 30 преподавателей вузов из восьми федеральных округов. Приводились любопытные данные: «Две трети российских школьных учителей (68%) считают, что система школьного образования не готова к переходу на дистанционное обучение, 24% полагают, что школы к переходу готовы. Среди преподавателей вузов доля более оптимистичных оценок была выше: треть (35%) считают, что система высшего образования готова к переводу занятий в удаленный формат, 53% придерживаются обратного мнения». Было выявлено, что учителям школ и преподавателям вузов необходимы более глубокие знания компьютерной техники и программного обеспечения, развитие навыков использования в образовательном процессе современных гаджетов и приложений.

Константин Трутовский. Сельская учительница. 1883

Константин Трутовский. Сельская учительница. 1883

Весьма любопытна и оценка педагогами процесса работы в новых условиях. 74% педагогов отметили рост рабочей нагрузки в связи с переходом к дистанционному обучению, а более четверти (26%) пожаловались на плохую организацию перехода от традиционного обучения в онлайн, 60% охарактеризовали переход как «удовлетворительный», и только 14% назвали его хорошо организованным.

Негативными оказались прогнозы большинства учителей и преподавателей вузов относительно уровня подготовки учеников во время дистанционного обучения. 66% опрошенных посчитали, что качество знаний учащихся снизится, 28% — что оно останется без изменения. И только 6% оптимистов заявили об улучшении качества знаний.

Педагоги отмечали отсутствие необходимой технической поддержки, зависание порталов, отсутствие у некоторых участников компьютеров и интернета. Многие сетовали на неимоверное увеличение бюрократии. Чего греха таить, большинству педагогов в вузах, училищах, колледжах часто приходится сталкиваться с недоверием со стороны руководителей учебных заведений. Из общения с коллегами, осуществляющими образовательную деятельность в учебных заведениях различного уровня, складывается впечатление, что педагога постоянно хотят за что-то прищучить, прихватить, обвинить в манкировании своими обязанностями и т.д.

Исследование НАФИ показало, что педагоги жалуются на обилие форм отчётности, предоставление скриншотов, документов и доказательств работы с учащимися. Пишу это вовсе не с целью выступить против контроля процесса образовательной деятельности. Говорю об этом только из желания произнести «доколе». Доколе педагогический состав будет тонуть в обилии бумаг, различных формах отчётности и работать в условиях недоверия к себе как к личности и преподавателю?

Борис Иогансон. Рабфак идет (Вузовцы). 1928

Борис Иогансон. Рабфак идет (Вузовцы). 1928

После ознакомления с исследованием НАФИ стал просматривать различные информационные ресурсы, включая социальные сети. Первый заголовок, который попался на глаза под названием «Апокалипсис сегодня», был датирован 6 апреля. Сообщалось, что первый день учёбы в дистанционном режиме в петербургских школах прошёл с большими проблемами. Рекомендованные Комитетом по образованию порталы «упали» из-за перегрузки, а родительский негатив обрушился на ни в чём не повинных учителей. Разгневанные родители сообщали, что ещё вечером 5 апреля «лёг» портал «Российской электронной школы» (РЭШ). Утром в понедельник, 6 апреля, петербургские родители уже жаловались на то, что не работает «Яндекс.Учебник», а на «Учи.ру» не грузились видео. Один из педагогов позитивно высказывался об использовании видео-конференц-связи через платформу Zoom. Большие проблемы возникли с физкультурой. В некоторых случаях детям предлагается прочитать параграф в учебнике о каком-то виде спорта, хотя обычно такие задания дают детям, освобожденным по состоянию здоровья от занятий физкультурой. Где-то детям прислали картинки, как правильно принимать мяч. Правда, не очень понятно, как дети, находясь в домашних условиях, будут усваивать этот материал.

Социальные сети откликнулись потоком негатива, родители учащихся «наезжали» на педагогов, возмущённые педагоги тоже за словом в карман не лезли: «Родители обрывают телефон. С 7 утра все на нервах. Кто-нибудь за это вообще отвечает? Или опять виноват учитель!!!», «Во всем виноваты учителя. И китайцев летучими мышами мы накормили, чтобы над родителями поиздеваться» — писал ещё один пострадавший от родительского гнева педагог.

Вторая статья описывала ситуацию, сложившуюся в Башкортостане. И здесь отмечалось, что многие платформы и видеосервисы всё же не выдержали нагрузки и зависли. Сообщалось: «Большинство родителей из самых разных городов Башкирии, дети которых обучаются на разных платформах, заявили о различных проблемах. Некоторые взрослые не выдержали и вовсе сообщили, что дистанционное обучение — это «полная фигня», а дети будут получать домашнее задание и отправлять его на проверку только через WhatsApp». Тут были жалобы на медленный интернет и на то, что невозможно поделить Skype между тремя детьми-школьниками.

У высшей школы проблем оказалось не меньше. К своему стыду впервые узнал о существовании Лиги преподавателей высшей школы. Заместитель руководителя Лиги, кандидат экономических наук Юлия Белозёрова сетовала: «Вузы перешли на дистанционное обучение, но оказались слабо готовы к такому повороту событий. Все попали в адский стресс. А тут ещё и контролирующие организации начали требовать срочной переработки методических документов под формат дистанционного обучения. Да зачем это было всё делать одновременно? Дали бы запустить процессы в авральном режиме и понять, как эффективнее наладить учебный процесс, а уж потом этот опыт преподаватели перенесли бы на бумагу. Ведь никто не пользуется этими рабочими программами в реальности, это больше для порядка. Представляете, в каком состоянии все мои коллеги?!»

Владимир Маковский. В сельской школе. 1883

Владимир Маковский. В сельской школе. 1883

Не буду утомлять читателя всем тем негативом, который был выплеснут в сетевое информационное пространство. Позволю себе поделиться собственным опытом проведения занятий 6 апреля со студентами моего вуза. Предвосхищая рассказ, хочу сказать, что пришлось приобретать новый компьютер. Старый для решения поставленных задач не годился. Подумал о том, как в эти дни увеличилась продажа гаджетов. Не только продавцы гречки и имбиря, но и продавцы техники должны молиться на этот коронавирус.

Отработал восемь часов на двух образовательных платформах. Чего мне не хватало? Мне не хватает глаз. Я привык видеть глаза слушателей. За многие годы работы по выражению глаз научился считывать информацию: воспринимают ли то, о чём я говорю. Устал как никогда. А от чего уставать, сиди себе на стуле и вещай в экран, крути презентацию. И пусть прагматики, радетели дистанционного образования назовут это лирикой, впервые за 38 лет работы со студенческой аудиторией я её не чувствовал. Не было той ауры общения между преподавателем и студентом, которая всегда помогала, и это страшно выматывало. Работая онлайн, я не чувствовал аудитории. Во время лекций я привык часто покидать своё рабочее место и совершать «хождение в народ». Привык подсаживаться к тому или иному студенту и вступать с ним в диалог, за которым внимательно следит вся аудитория. Когда ты понимаешь, что твои слова и мысли доходят до адресата, и видишь в глазах студентов понимание и заинтересованность, то сразу появляется кураж. Это снимает всякую усталость. А на кураже даже восемь академических часов — тьфу. Какой может быть кураж от разглядывания монитора? Не могу пройти и мимо положительных моментов. Проводя занятие, по посторонним звукам я понимал, что моя аудитория расширилась, и члены семей моих студентов тоже присутствуют на занятиях. Кстати, присутствовали и домашние животные, что меня весьма вдохновило. Это был первый опыт прочтения лекций представителям животного мира. Однако на этом весь позитив от проведённого действа исчерпывается.

Николай Богданов-Бельский. Приготовление уроков (фрагмент)

Николай Богданов-Бельский. Приготовление уроков (фрагмент)

Более чем уверен, что технические проблемы, которые я здесь обозначил, будут решены. Более того, и педагоги, и учащиеся до конца месяца приноровятся к работе в новых условиях. Да и родители привыкнут. Мне интересно, что будет потом. В результате многолетнего изучения алгоритма деятельности реформаторов от образования у меня возникает опасение, что эта форма обучения может стать доминирующей.

Появились и первые ласточки в этом направлении. Один из заголовков в «Независимой газете» прямо предупреждал: «После пандемии высшее образование уже не будет прежним». Рисовалось и светлое будущее: «Эксперты по образовательной политике считают, что после окончания пандемии учебные заведения не захотят полностью возвращаться к привычному формату обучения. Россию ждет расцвет онлайн-образования».

Упоминалось и то, что ещё в декабре прошлого года в Госдуме РФ предложили рассмотреть возможность введения в федеральное законодательство понятия «интернет-образование» и сделать его лицензируемым видом деятельности. Заканчивалась статья словами: «Онлайн-образование, резко вырвавшись вперед, создаст конкуренцию традиционному образованию. А к этому пока никто не готов. В том числе и морально».

В самом начале этой статьи я не случайно начал разговор о Болонском процессе. Ущерб, который он нанёс отечественной высшей школе, ещё подсчитают и оценят. Это всё впереди. Ещё раз хочу напомнить, я вовсе не противник всестороннего использования разнообразных форм обучения в дистанционном режиме, я противник тотального перехода системы отечественного образования на дистанционное обучение.

Юрий Пименов. Огни университета. 1963

Юрий Пименов. Огни университета. 1963

Кстати, а кто-нибудь задумывается о том, какое количество детей поведут родители после окончания карантина к окулистам? Заместитель председателя комитета Госдумы по контролю и регламенту Н. В. Костенко обратилась в Министерство просвещения и в Роспотребнадзор с просьбой разработать рекомендации для российских школ по системе дистанционного обучения в условиях самоизоляции. Это обращение явилось результатом неоднократных жалоб родителей на дистанционное образование, которое в ряде случаев нарушает требования СанПиНов.

Вспоминая своё уже давнее студенческое прошлое, я помню то, как после лекции мы обступали нашего педагога, известного советского историка и писателя Анатолия Петровича Левандовского. Вспоминается и замечательное общение с историком Древней Руси Вадимом Викторовичем Каргаловым. Окончание занятий практически всегда не означало окончания нашего общения с любимыми педагогами. Хотелось бы услышать от лоббистов дистанционки, как они представляют себе в условиях дистанционного образования такой процесс, как формирование научных школ? Как это будет осуществляться в процессе сидения у экранов монитора? Мастер и ученики — на этом многие десятилетия базировалась отечественная высшая школа.

Мы на распутье. Ещё до конца не определено, как дальше будет развиваться наша высшая школа. Вовсе не собираюсь пророчествовать и пугать, но мне кажется, при варианте тотального перехода на «дистанционку» будет главным, чтобы уцелели хотя бы те, кто потом будет восстанавливать отечественное образование.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Спонсоры:
Страницы